Коррупция может стать "самым разрушительным препятствием для экономического, социального и политического развития" в странах, в которых не существует открытых политических систем и свободной печати, считает Питер Айген, председатель "Транспэренси Интернэшнл" (ТИ).

Помимо ущерба в результате направления не по адресу ресурсов и долларовых инвестиций, которые оказываются в карманах чиновников, коррупция является сильным отпугивающим фактором для зарубежных инвесторов, сказал Айген в недавнем интервью ЮСИА.

"Конечно же бизнесмены используют свои доллары, немецкие марки и йены, голосуя за наименее коррумпированные страны, -- сказал он. -- Если они и инвестируют в коррумпированную страну, они ожидают высоких и быстрых прибылей... что, конечно, усугубляет экономическую нестабильность и нерациональность в этих странах. Это порочный круг".

ТИ -- независимая некоммерческая организация, базирующаяся в Берлине, -- стремится противостоять коррупции в международных коммерческих сделках и на национальном уровне через сеть своих национальных подразделений. Таких подразделений -- более шестидесяти.

Среди членов Консультационного совета ТИ -- нобелевский лауреат Оскар Ариас Санчес, исполнительный секретарь Глобальной коалиции по Африке Ахмеду Ульд-Абдаллах, федеральный судья Джон Нунэн, бывший президент Германии Рихард фон Вайзекер и бывший министр финансов Непала Девендра Радж Пандэй.

Интервью с Питером Айгеном провела экономический обозреватель ЮСИА Берта Гомес.

Вопрос: Несмотря на тенденцию к демократизации и появлению открытых систем власти, коррупция и взяточничество по-прежнему широко практикуются на международных рынках. Каковы последствия этого для предприятий и отдельных стран?

Айген: Коррупция наносит прямой ущерб, так как незаконно присваиваются ресурсы, и этот ущерб может быть значительным. За получение крупного контракта раньше приходилось платить около 2-5 процентов от общей суммы; те, кто практически имеет с этим дело, говорят, что сейчас эта сумма колеблется в размере 10, 15, даже 20 процентов. Если посмотреть на программы инвестиций в государственный сектор в какой-нибудь бедной стране, которая может построить несколько энергетических плотин, дорог, порт и несколько больниц, дополнительные 10 процентов или около того, идущие на взятки, являются прямым ущербом для ее экономики и народа, которому эти проекты призваны служить.

Однако мы в "Транспэренси Интернэшнл" считаем, что самый значительный ущерб от коррупции -- это косвенный ущерб. Работая во Всемирном банке менеджером программ в латиноамериканских и африканских странах, я видел, как коррупция искажает конкуренцию, масштабы и время реализации проектов, выбор подрядчиков и качество выполняемых работ.

Это приводит к появлению чересчур крупных, далеко не оптимальных и порой бесполезных проектов. В Африке, Латинской Америке и Азии много крупных проектов, которые не просто бесполезны, а ужасны, потому что наносят ущерб народу, которому приходится платить за них и оплачивать будущий долг.

Вопрос: Насколько серьезно коррумпированная среда мешает стране привлекать иностранные инвестиции?

Айген: ТИ задокументировала мнение бизнесменов, действующих на международном рынке, руководствуясь "индексом отношения к коррупции"; результаты показывают, что они крайне чувствительны к распространенности коррупции в той или иной стране. Нет вопроса, они используют свои доллары, немецкие марки и иены, голосуя за наименее коррумпированные страны. Если они и приходят в коррумпированную страну, они ожидают высоких и быстрых прибылей, они инвестируют только в том случае, если считают, что могут сорвать большой куш, что, конечно, усугубляет экономическую нестабильность и нерациональность в этих странах. Это порочный круг.

Часто жалуются на бегство капитала, но в этом нет ничего незаконного, это вполне естественно. Если вы живете в экономике, в которой вы ждете вымогательства, и где существует непредсказуемость с лицензиями, импортом, экспортом и валютным курса, и если вы сталкиваетесь с неоднократными попытками принимающих решения официальных лиц оказать на вас давление, то вы забираете свои деньги и уезжаете куда-нибудь еще.

Вопрос: Есть ли какие-либо секторы, где злоупотребления особенно распространены?

Айген: Конечно, это секторы, где проекты очень крупны: военные закупки, энергетика, телекоммуникации, строительство дорог, трубопроводов, железных дорог и так далее.

В энергетике Африки, Латинской Америки и Азии очень много бесполезных, неоправданно крупных проектов. Некоторые из них крайне вредны для экологии, а некоторые -- и для людей, которых, к примеру, приходится переселять, когда планируется строительство крупных платин.

Коррупция является также проблемой в тех секторах, где существуют сложные технологии. Существует огромное поле для мистификаций, например, в вопросе о том, насколько дорогим может оказаться данный самолет в сравнении с другим самолетом. Коррупция глубоко пустила свои корни также в такие сектора, как военные закупки, где существует неизбежная секретность и отсутствие прозрачности.

Когда существует совокупность всех этих факторов, и когда правительство является неподотчетным и недемократическим, когда нет свободной печати, независимых государственных институтов и сильного гражданского общества, то можно ожидать, что взяточничество приобретет крупные размеры.

В этих случаях можно заключить, что коррупция является самым разрушительным препятствием для экономического, социального и политического развития.

Вопрос: Если демократия и свободная печать помогают контролировать коррупцию, почему же положение ухудшается? Как увязать растущие убытки от взяточничества с усиливающейся тенденцией к демократизации?

Айген: Тут работают определенные противодействующие тенденции. Прежде всего, коррупция имеет тенденцию к размножению и превращению в монстра, которого оказываются неспособны обуздать даже те, кто его первоначально породил.

Раньше говорили, что коррупция в небольших масштабах полезна для сокращения волокиты, или что она является частью культуры данной страны, за изменение которой не должны браться люди со стороны. Однако оказавшись внутри этой системы, обнаруживаешь, что спираль коррупции ведет все к более высоким фигурам. Сегодня люди просто считают, что нужно платить все растущие суммы принимающим решения чиновникам, которые злоупотребляют доверием общества и делегированной им властью в целях личного обогащения.

С другой стороны, открытие международной политической арены -- гласность в странах, проводящих преобразования, и появление более открытых демократических систем во многих странах Африки, Латинской Америки и Азии -- пролило свет на многочисленные факты коррупции, которые ранее были в тени.

Я должен добавить, что эти факты скрывались отчасти при содействии промышленно развитых стран, поскольку во время холодной войны если коррумпированный Маркос или коррумпированный Норьега твердо стояли на стороне капитализма, то с их существованием мирились. То же самое, конечно, можно было сказать и о другом лагере.

С тех пор положение существенно не изменилось. Существует гораздо более глубокое осознание опасностей коррупции, и терпимость по отношению к коррупции уменьшилась. Мы видим людей, которые выходят на улицы Бразилии, Бельгии, Италии и Японии, поскольку они по горло сыты коррумпированностью своих лидеров. Так что виден рост взяточничества в тех областях, где оно еще сохраняется, но также видно осознание проблемы и открытость, которые в конце концов, приведут к появлению системы, контролирующей коррупцию.

Вопрос: Раз существует это осознание проблемы, есть ли какой-либо план, которому могут следовать страны, стремящиеся искоренить коррупцию?

Айген: У нас есть идеи на этот счет. Мы считаем, что в обществе должна существовать широкая коалиция -- не только государство и не только частный сектор, -- способная разрабатывать стратегии и формулировать меры по борьбе с коррупцией.

Другой основополагающий принцип состоит в том, что каждое общество создает свою собственную "систему честности"; решения должны появляться внутри страны и не могут навязываться извне. Коррупция, возможно, более, чем какая-либо другая форма межчеловеческого и политического взаимодействия, связана с местной ситуацией, культурой и традициями. Поэтому наше движение основывается на силе шестидесяти с лишним местных, национальных подразделений в различных странах мира. Они определяют проблемы этих стран. Они определяют программы этих стран. Им известно, где искать возможности изменения положения, и мы поддерживаем их в этих усилиях.

"Сборник материалов" ТИ объединяет идеи всех национальных подразделений. Он является, однако, не столько планом, сколько материалов, напоминающим о том, что система борьбы с коррупцией должна быть реальной системой. Она не может состоять из одного единственного мероприятия по поимке одной крупной рыбы и публичного ее зажаривания, поскольку через несколько месяцев результаты этого мероприятия сходят на нет и вскоре оно забывается.

Если вы хотите устойчивых перемен, ваш подход должен быть целостным. Это как иммунная система человека. Если что-то в ней плохо работает, то заболевает весь организм.

Вопрос: Как создаются эти национальные подразделения, и кто является их членами?

Айген: Эти подразделения очень различны. Некоторые из них являются крупными, активными и мощными, как, например, Аргентинское подразделение, которое называется "Подер Сиудадано". В нем более 2000 членов, и около 900 из них -- бизнесмены, они выходят на улицы и организовывают опросы общественного мнения, например, опросы людей, выходящих из государственных учреждений. Студенты-добровольцы спрашивают из выходящих из зданий людей, вымогали ли у них взятки, и в каком размере, хорошо ли с ними обошлись и так далее. Они организовывают также конкурсы песни для мюзиклов или конкурсы плаката, телешоу и т.п. Они являются огромным источником вдохновения для всех нас. Они существовали еще до нас, но когда они о нас услышали, они присоединились к нам.

Вопрос: Что должна сделать организация, чтобы присоединиться к ТИ?

Айген: У нас очень немного базовых требований. В основном мы говорим нашим подразделениям, что они не могут заниматься политической деятельностью в том смысле, что не могут быть связаны с какой-либо партией, потому что мы хотим, чтобы они были нейтральными и независимыми.

Во-вторых, мы не позволяем нашим подразделениям расследовать отдельные случаи с целью разоблачения виновных, потому что мы хотим построить коалиции и объединить всех, кто заинтересован в борьбе с коррупцией. По-прежнему есть много людей, представляющих международный бизнес и считающих, что у них нет другого выбора, кроме как предлагать взятки, потому что они считают, что их конкуренты делают то же самое. Они не решаются отказаться от этого, потому что в этом случае потеряют миллиардные контракты во всем мире.

Вопрос: Поскольку существует этот страх потерять деньги на прибыльных контрактах, как вы можете ожидать от международных фирм, что они откажутся от взяток?

Айген: Мы предлагаем им разрешение этой дилеммы, которое мы называем "острова честности". Идея состоит в том, что если предприниматель знает, что его конкурент не прибегнет к подкупу, то он также будет воздерживаться от дачи взяток. Я знаю, что говорить об острове честности -- это похоже на разговор о райских кущах, но мы, в ТИ, являемся довольно реалистичными практиками, и придерживаемся очень конкретной и практической концепции.

Например, когда государство объявляет конкурс на крупные энергетические проекты или проекты дорожного строительства, принять в них участие способны лишь 5-10 международных фирм. Когда вы знаете, кто будет участвовать, их можно собрать за одним столом, и они вместе с государством могут заключить договоренность, объявляющую дачу взятки преступлением.

Вы можете создать режим взаимной контрактной ответственности между участниками тендера. Фирмы, участвовавшие в тендере и потерявшие контракт в результате подкупа со стороны других участников, могут, например, начать судебный процесс о возмещении убытков. Правительство может предусмотреть дополнительные меры, такие как контроль за тем, не берут ли взятки чиновники.

Вопрос: Отмечается также прогресс на международном уровне, например, кампания, начатая Организацией по экономическому сотрудничеству и развитию.

Айген: Да, и я чувствую, что это абсолютный прорыв.

В мае 1994 года ОЭСР рекомендовала своим членам провести реформы в шести различных областях. Они предполагали объявить взяточничество преступлением по гражданскому, коммерческому и административному законодательству; отменить правила, позволяющие не облагать налогами суммы международных взяток; изменить законы о банковской деятельности так, чтобы превратить банки из инструмента коррупции в инструмент борьбы с коррупцией; изменить стандарты аудиторской деятельности и отчетности, чтобы помочь международному сообществу контролировать положение с коррупцией; и изменить систему субсидирования и государственных подрядов, чтобы не вознаграждать коррупционеров.

Каждую пару месяцев рабочая группа ОЭСР проводит заседания, чтобы преобразовать эти шесть групп рекомендаций в конкретное руководство к действию для стран, являющихся ее членами.

В мае 1996 года все 27 стран-членов ОЭСР одобрили рекомендацию об отмене правила необложения налогами сумм взяток и об объявлении международного взяточничества преступлением. Эта рекомендация была впоследствии вновь одобрена главами промышленно развитых государств "большой семерки", в том числе США, Канады, Германии, Японии и Франции.

Вопрос: Однако некоторые члены ОЭСР недавно изменили свой курс и заявили, что единственным способом добиться от всех стран соблюдения единых правил является заключение международной конвенции.

Айген: Да, и, как нам представляется, это очень сомнительный поворот в стратегии. Мы считаем, что, по сути дела, это является попыткой блокировать скоординированные международные действия.

Для заключения конвенции требуется достижение соглашения по ее тексту, ее подписание и ратификация участниками, а также выполнение ими законодательных положений и проведение определенной политики. Поэтому даже если бы мы и договорились о конвенции к началу следующего года, потребовалось бы много лет прежде, чем у каждой из стран появилась бы уверенность, что эта конвенция является юридически обязывающей для всех ее партнеров.

Хотя мы поддерживаем международные конвенции, они не должны использоваться как предлог для отказа следовать в русле процесса, осуществляющегося уже сегодня в ОЭСР. Это правда, что ОЭСР не может навязать своим членам те или иные правила, но к ее рекомендациям обычно относятся очень серьезно. Это очень хорошо срабатывало, например, в области отмывания денег и наркоторговли.

Вопрос: Каково ваше отношение к инициативам Организации американских государств?

Айген: На саммите двух Америк в декабре 1994 года лидеры государств западного полушария объявили коррупцию крупной проблемой в своей регионе. Это было драматическим и фантастическим событием. И замечательно также и то, что ОАГ удалось так быстро составить конвенцию. Эта конвенция подписана сейчас 26-ю государствами Западного полушария, и на начало февраля ее ратифицировали две страны -- Парагвай и Боливия.

Однако, я думаю, что ОАГ и ее эксперты первыми признают, что процесс идет медленно и болезненно. Даже США не ратифицировали эту конвенцию. Это будет трудно.

Принимая это во внимание, надо отметить ряд замечательных черт инициативы ОАГ -- в частности, то, что они тесно взаимодействуют с ОЭСР. Это важно, потому что страны Западного полушария должны защищаться от коррупции, приходящей из европейских стран, и они смогут делать это лишь в случае сотрудничества с ОЭСР.

Вопрос: Не беспокоит ли вас возможность того, что работа ТИ ударит бумерангом -- что некоторые страны отвергнут ваши усилия как форму империализма?

Айген: Хотя такой взгляд стал одним из причин того, что Всемирный банк проявляет такое нежелание ввязываться в это, я должен подчеркнуть, что эти усилия никоим образом не является попыткой навязать что-либо этим странам -- это отклик на их желания.

В принципе, именно лидеры -- просвещенные лидеры Третьего мира и стран, осуществляющих преобразования, -- приходят к нам и говорят, что отчаянно нуждаются в инструментах защиты от коррупции. Недавно я присутствовал на конференции в Маастрихте, где премьер-министр Эфиопии попросил промышленные страны прекратить субсидирование коррупции в Эфиопии через их экспортеров. Он сказал, что Эфиопия будет работать, чтобы навести порядок в своем собственном доме, но что другие страны должны помочь защитить ее "международный фланг".

Вопрос: Есть ли какие-либо страны, которые добились заметного прогресса?

Айген: В ЮАР введены некоторые очень интересные инструменты обеспечения честности парламентариев. Они абсолютно уникальны. В Танзании президент и все члены его кабинета заявили о принадлежащим им активах, а также активах и пассивах их жен.

Осуществляется множество перемен, и хотя слишком рано говорить, являются ли они прочными, так много стран приглашают нас к себе работать, что мы не знаем, где взять людей и ресурсы, чтобы удовлетворить эти просьбы.

Вопрос: В сентябре этого года в Лиме (Перу) ваша организация собирается провести международную конференцию. Что вы надеетесь сделать?

Айген: Тема этой конференции -- "Государство и гражданское общество в борьбе против коррупции", и мы очень многого от нее ожидаем. Там будет ряд секций, занимающихся отдельными аспектами коррупции, такими как аудиторская и банковская деятельность, отмывание денег, ее влияние на экономический рост, на окружающую среду, на положение бедных слоев населения, на малые предприятия.

Мы надеемся, что в результате ее проведения появятся важные документы и рекомендации и, возможно, даже декларации о принципах, которые внесут свой вклад в развитие знания о том, как бороться с коррупцией.