За последние 10-20 лет роль ислама в Соединенных Штатах существенно возросла. Между тем, этот рост сопровождался самооценкой, исходящей изнутри исламского сообщества в Америке, и размышлениями о будущих перспективах. В приводимом ниже интервью с Ивонн Хаддад, преподавателем истории ислама в Массачусетском университете в Эмхерсте, которое взяли у нее редакторы электронного журнала "США: общество и ценности" Уильям Питерс и Майкл Дж. Бэндлер, речь идет о положении мусульман в сегодняшней Америке.

Вопрос: То, что ислам в Соединенных Штатах находится на подъеме, можно реально ощущать каждый день -- достаточно посмотреть на те мечети, которые возводятся в городских районах по всей стране. Какова сегодняшняя статистика в этом отношении?

Хаддад:: Сегодня в стране действуют 1250 мечетей и исламских центров.

Вопрос:А сколько подобных сооружений возведено за последние 10 лет?

Хаддад: Довольно много. Думаю, что с 1984 г. их число удвоилось.

Вопрос: Существуют и нематериальные моменты -- дух и решимость исламского сообщества жить своей жизнью в Соединенных Штатах. Но, во-первых, хотелось бы обсудить тот факт, что ислам не представляет собой совершенно новое явление в нашей стране. Он не возник в последние 20 лет.

Хаддад: Конечно, нет. Некоторые ученые предполагают, что мусульмане появились здесь раньше, чем "Плимутская плантация" и поселения в Вирджинии. Есть исторические свидетельства того, что изгнанные из Испании мавры каким-то образом добрались до островов Карибского моря, а оттуда попали на южное побережье Соединенных Штатов. Есть даже книга о мелунгах, которые прибыли в Северную Америку еще до 1600 г. Таким образом, некоторые мусульмане ищут опору в этих исторических сведениях и считают себя причастными к основанию Америки. Это своего рода испанская версия основания Америки. Нам также известно, что значительное число афроамериканцев, привезенных в Соединенные Штаты в качестве рабов, были мусульманами и уж потом были обращены в христианство. Некоторые из них продолжали исповедовать ислам до начала нынешнего столетия. Они проживали на границах нынешнего штата Джорджия -- на периферии. Таким образом, есть несколько способов интерпретировать историю. Вообще говоря, все началось со стабильной иммиграции в 1870-80-е годы, когда в Соединенные Штаты стали прибывать мусульмане из Ливана и Сирии.

Вопрос: Могли ли эти люди жить здесь как мусульмане?

Хаддад: Да, они продолжали жить здесь как мусульмане. Ислам интересен тем, что эта религия легко переносится с места на место. Любое место может быть храмом. Но само исламское сообщество и развитие исламской веры стало ощутимым лишь в начале 1930-х годов во время Великой депрессии. Тогда иммигранты стремились к институционализации. К концу Второй мировой войны в стране уже было 52 мечети. С 1920-х годов и до конца Второй мировой войны в Соединенные Штаты практически не прибывали новые иммигранты. Именно в эти годы Америка стала более однородной. Потом уже -- в 1960-х годах -- двери вновь открылись, и в страну хлынул широкий поток иммигрантов со всего мира -- это напоминало те волны восточноевропейской иммиграции, которые накатились на Америку в начале 20-го века.

Вопрос: Вы упомянули цифру -- 52 мечети.

Хаддад: В 1952 г. была создана федерация исламских оьъединений Соединенных Штатов и Канады. В нее вошли 52 мечети, посещавшиеся в основном иммигрантами из Ливана и Сирии. Существовало и несколько групп мусульман из стран балканского региона. Эта цифра не включает в себя около сотни мечетей, построенных афроамериканцами.

Вопрос: То есть, вы говорите о том, что менее чем за полвека, число мечетей выросло со 150 до 1250?

Хаддад: Правильно.

Вопрос: Существовали ли в те дни контакты между различными общинами?

Хаддад: Большинство этих общин состояло из мусульман, которые иммигрировали в страну, так сказать, по цепочке. Они все были родом из одних и тех же деревень в Ливане. Некоторые, например, селились в Северной Дакоте. Затем в годы Первой мировой войны одни из них были призваны на войну и погибли в Европе, другие вернулись, но они уже не поехали на освоенные места в Северную Дакоту, а направились на автомобильные заводы в Детройт (Мичиган), или стали создавать свои бизнесы в Огайо.

Вопрос: Почему в районе Детройта оказалось так много мусульман?

Хаддад: Это было связано с фабрикой "Форд руж". Там работали мусульмане, а также афроамериканцы с Юга. Эта компания платила 5 долларов в день, и туда принимали всех, кто мог вынести жару и ужасные условия труда. Большинство выходцев с Ближнего Востока вообще не знали английского. Это были хорошие деньги.

Вопрос: Была ли у них какая-либо напряженность в отношении с американским обществом на религиозной основе?

Хаддад: Она была скорее на расовой, чем на религиозной основе. Тогда было два судебных дела. Стоял вопрос о том, считать ли арабов пригодными для жизни в США, поскольку в то время, чтобы быть гражданином, надо было быть представителем белой или черной расы, а арабы не относились ни к тем, ни к другим.

Вопрос: Давайте посмотрим на тот огромный рост, который имел место в последние годы. Для начала назовите его причины.

Хаддад: Самым важным фактором стало изменение иммиграционных законов в США примерно в 1965 году, когда въездные визы стали давать, исходя из того, какой вклад человек может внести в жизнь общества, а не по принципу цепной миграции -- через родственников. После 1965 года начался приток врачей и инженеров -- утечка мозгов, профессиональный класс -- пакистанцы, бангладешцы и арабы. Именно это привело к очень сильному утверждению ислама как одной из религий Америки. Вскоре они построили мечети, поскольку они не моглллли ощутить связи с более ассимиляционистскими мечетями, созданными Федерацией исламских ассоциаций. Они казались им слишком американизированными и христианизированными.

Вопрос: Значит были очень четкие различия между прежними мечетями и новыми.

Хаддад: Верно.

Вопрос: А какими были прежние?

Хаддад: Прежде всего, иммигранты той первой волны были необразованными, главным образом, это были молодые неженатые мужчины. У нас сохранились даже данные регистрации людей, ехавших в штат Вашингтон на поезде, проходившем через Чикаго. В той группе было более 50 человек в возрасте от 9 до 11 лет. Это были дети, направлявшиеся на работу в шахты или фруктовые сады или на железные дороги. Те дети даже не знали, откуда они. Они не умели говорить по-английски. Но потом они женились на американках, оседали и пытались самоопределиться и они создали какой-то религиозный минимум, с кухней, музыкой и свадебными обычаями как элементами культуры.

Вопрос: То есть религиозныые культы не были основным элементом. Они имели почти побочное значение.

Хаддад: Правильно. Эти мечети были клубами общения. Но потом, после женитьбы, они начали думать о воспитании детей. У нас есть документы о мечети в Куинси (Массачусетс). Одиннадцать семей объединились и сказали: "Нам нужна мечеть, здание, место, где мы можем собираться, чтобы наши дети могли расти мусульманами и вступать в брак друг с другом." Они построили эту мечеть. Но по данным исследования, ни один из тех детей -- ни мужского, ни женского пола -- не заключил брак с мусульманами. И все те браки окончились разводом. Это удивительная статистика.

Вопрос: Вот так это происходило. И было ясно, что необходимы перемены.

Хаддад: Правильно. Когда приезжали иммигранты после 1965 г., они смотрели на то, что происходило, и решали, что это не то, что им нужно. Самосознание этих новых иммигрантов было другим. Они были продуктом национальных государств, возникших после Второй мировой войны. Они образованны. У них есть национальное самосознание, они сознают себя пакистанцами, ливанцами, сирийцами. Они усвоили исторические знания, знания о своем происхождении, а также историю ислама, его культуру и вклад в мировую цивилизацию. Так что они приехали с уже сформировавшимся мировоззрением. Они посмотрели на прежних иммигрантов, не разделявших их самосознание, и решили создать свои собственные институты.

Вопрос: То есть вы выделяете две отличающиеся друг от друга школы. Потом есть ведь еще "черные мусульмане".

Хаддад: Совершенно верно. В период с 1933 по 1975 гг. они росли параллельно, но раздельно. Афроамериканский элемент формировался в индустриальных городах Севера как форма реакции на расизм. Когда в начале 20 века афроамериканцы оставили хлопковые поля на Юге, они надеялись, что Север окажется более открытым для них, но так не случилось. Так что постепенно они вновь открыли для себя ислам как самосознание, которое позволит им вернуться к своей первоначальной африканской идентичности -- ведь в Африке по меньшей мере три исламских королевства (Мали, Сонгай и Гана), которые внесли огромный вклад в африканские цивилизации. Афроамериканцы начали менять свои имена в знак отказа от своего рабского прошлого.

Вопрос: Сегодня в исламском сообществе целая сеть школ, что является реакцией на пробелы прошлого.

Хаддад: Существует более ста дневных школ и более тысячи воскресных.

Вопрос: Есть ли там другие организации мусульман?

Хаддад: Да, помимо 1250 мечетей или исламских центров, у нас есть адреса организаций, издательств, радиостанций -- всего около 1200 учреждений.

Вопрос: Существует ли программа религиозного обучения для лидеров?

Хаддад: В этом году поблизости от Херндона (штат Вирджиния) появилась одна новая программа. Она осуществляется Международным институтом исламской мысли. В ее рамках готовят специалистов со степенью магистра в области исламских законов, готовит священнослужителей для лидирующих ролей и присваивает степень магистра в области исламоведения. Это программа будет исполнять роль семинарии, где могут получить подготовку лидеры, которые живут и получают образование в Америке. До сих пор лидеры приезжали из-за рубежа. И это не всегда работало.

Вопрос: Это, должно быть, создавало определенные стрессы.

Хаддад: Поначалу нет, но это действительно происходило по мере того, как иммигранты акклиматизировались в Америке. И приезжавшие из-за рубежа лидеры не могли общаться с детьми.

Вопрос: Я уверен, что даже подростки, посещающие дневные школы, во многих отношениях американизированы.

Хаддад: Да. Они живут в двух культурах, меж двух миров.

Вопрос: Давайте поговорим о том, можно ли жить в двух культурах. Насколько это возможно?

Хаддад: Это очень интересный вопрос. Я его давно изучаю. С одной стороны, им очень успешно это удается. С другой стороны, принимая во внимание рост исламофобии в Америке, это стало очень нелегко. В одном опросе общественного мнения в 80-х годах мы спросили людей, не считают ли они, что мусульмане подвергаются дискриминации в Америке. Из 365 человек 100 процентов дали утвердительный ответ. Затем, когда мы спросили, испытывал ли дискриминацию кто-то из них лично, ни один не ответил, что испытывал. Так что все это не имеет под собой основы. Печать подогревает эту паранойю, и мы не можем игнорировать это. Мусульмане чувствуют себя спокойно, их приглашают в церкви и синагоги, и они участвуют в межконфессиональном диалоге. Они знают, что мы не покушаемся на них. И все же, просыпаясь утром и читая сообщения печати о террористах, они испытывают панику. В них живет страх, что в любой момент появится толпа, чтобы взорвать их мечеть. Так уже случалось. С 1989 г. было три или четыре взрыва, случая два поджога и другие случаи осквернения мечетей. Никто не погиб, но эти культовые объекты подвергались нападениям, и это очень пугающий фактор. Обычно эти инциденты следуют за получающими большой общественный резонанс терактами за рубежом или увязываются с ними.

Вопрос: Существует, особенно в христианских группах с ярко выраженным экуменическим характером, ощущение того, что их долг протянуть руку и исправить ошибки прошлого.

Хаддад: Совершенно верно. Национальный совет церквей выступил с заявлениями об отношениях христиан с мусульманами. По меньшей мере 8 конфессий выступили в поддержку христианских и мусульманских прав в Иерусалиме. Эти же самые конфессии выступили с заявлениями о том, как надо относиться к нашим соседям, как сделать так, чтобы церкви контактировали с мусульманами.

Вопрос: То есть существует некоторый противовес экстремистским действиям.

Хаддад: Со стороны некоторых церквей -- да. Многие заняли такую позицию, что соседи должны работать вместе друг с другом, что прихожан надо учить, какие отношения у них должны быть с мусульманами, которые являются американцами, полноправными гражданами, участниками построения будущего Америки.

Вопрос: Думаете ли вы, что сегодня добрые мусульмане могут спокойно отправлять свои религиозные культы в этой стране?

Хаддад: Религия требует молиться пять раз в день, совершать омовения перед молитвами, поститься в месяц Рамадан, подавать милостыню, раз в жизни совершить хадж. Поститься здесь не так просто, как в мусульманских странах, где рабочий день укорочен.

Вопрос: Но в США есть отпуск по религиозным причинам и другие законы.

Хаддад: Но они еще не подлажены под мусульман. Единственное место, где они опробованы -- это, как ни удивительно, в тюремной системе. Заключенные негры и мусульмане предъявили иски некоторым тюрьмам и добились, например, права получать пищу, приготовленную по исламским обычаям, и права питаться во время поста не по расписанию, установленному тюремным начальством, а тогда, когда позволяет им религия.

Пять ежедневных молитв совершаются во второй половине дня и вечером. Первая совершается утром, когда вы уходите из дома, а вторая -- в полуденный перерыв. Иногда можно отложить молитву, совершающуюся в середине второй половины дня. Они занимают немного времени -- от 5 до 10 минут. Единственное, что нужно для них, это чистое место, где можно совершить омовение. Это самое трудное. Совершать омовения в общественных банях, где не хватает места, чтобы уединиться, трудно.

Вопрос: Поскольку мы рассматриваем эволюцию ислама в Америке, можете ли вы сказать, что сегодня мусульманам легче исповедовать свою религию в нашей стране, чем 50 лет назад?

Хаддад: Это легче в том смысле, что во всех 50 штатах сейчас есть мусульманские мечети, и можно найти общину, чтобы исповедовать эту религию. Когда мы впервые приехали в Хартфорд (Коннектикут) в 1980 г., мы знали, что там был один мусульманин. Он ходил в церковь маронитов, чтобы не быть одному. В то время там не было мечети. Он умер и был похоронен на христианском кладбище.

Сейчас на том кладбище есть специальный участок для мусульман. И мусульмане могут договариться с похоронными фирмами, чтобы им позволяли обмывать тела в соответствии с исламскими обычаями и законами и совершать при этом молитвы. Так что мусульманам становится легче жить в США. Жизнь для них стала более удобной -- тут нет вопроса. Они лучше организованы, и они начинают заявлять о своих правах, принадлежащих им по американским законам.

Вопрос: Давайте поговорим о том, как сегодня обстоят дела с общественно-политической деятельностью мусульман в США -- как с точки зрения конкретных причин, так и по вопросам более широкого плана, по которым они могли бы объединяться с другими группами.

Хаддад: Политическую деятельность очень трудно выделить, поскольку она не слишком организованна. По многим вопросам не существует консенсуса. Начиная с начала 70-х в стране существует несколько групп политического действия американцев арабского происхождения -- Арабо-американский антидискриминационный комитет, Национальная ассоциация арабо-американцев -- но туда вошли как мусульмане, так и христиане. Они появились после арабо-израильской войны 1967 г. Они не обязательно являются исламскими. Они занимаются вопросами, стоящими перед арабо-американцами, например, дискриминацией. В настоящий момент проблемой для мусульман являются американское антитеррористическое законодательство, авторы которого собираются узаконить составление баз информации на людей. Существуют опасения, что от этого будут страдать мусульмане -- как арабы, так и люди, похожие на арабов, которые отправляются в аэропорты.

Вопрос: Но этот вопрос не связан с исламской религией.

Хаддад: Нет. Кроме того, есть различные группы, как например, Объединенные мусульмане Америки или Мусульманский альянс, которые определяют себя как группы политической активности и стремятся приглашать кандидатов на высокие должности выступать перед ними. По ряду причин их деятельность не очень успешна. У нас зафиксированы, например, случаи, когда высокопоставленные должностные лица возвращали деньги христиан-арабо-американцев, утверждая, что это "нечистые" деньги.

Вопрос: Это было десять лет назад или раньше?

Хаддад: Верно. Но существуют опасения, что ущемляются их избирательные права. Это изменилось, однако, когда Джесси Джексон проводил свою президентскую избирательную кампанию. Когда в 1988 г. он выдвигал свою кандидатуру на президентский пост, в составе его делегации на национальном съезде Демократической партии было 50 арабо-американцев и американцев-мусульман. И (кандидат в президенты Майкл) Дукакис поприветствовал их всех, обратившись к ним как к "христианам, евреям и мусульманам". Президент Рейган встречался однажды с Папой во Флориде и приветствовал его от имени американцев, их церквей, синагог и мечетей. Президент Клинтон неоднократно направлял им свои поздравления в период Рамадана. Г-жа Клинтон приглашала мусульман на ужин-ифтар (разговение после поста в Рамадан) в Белом доме. Так что чувствуется, что люди начинают считать мусульман частью Америки.

На последних выборах предпринимались усилия по объединению пяти мусульманских комитетов политического действия с целью создания общего избирательного блока. Зная, что евреи проголосуют за Клинтона, мусульмане сомневались, следует ли им поддержать Доула? Они не могли сделать этого. Около 50 процентов проголосовало за Демократическую партию, и 50 -- за республиканцев. Так что они оказались совершенно разделенными, с различными мнениями. Поскольку в большинстве своем они недавние иммигранты, у них были свои собственные интересы. Вопрос Иерусалима является общим для всех мусульман, независимо от того, откуда они. Но говоря, например, о Кашмире, вы увидите, что этот вопрос интересует мусульман Индии и Пакистана. Существует вопрос революции Моро на Филиппинах -- все на словах поддержат это, но и только. Все они едины в поддержке мусульман Боснии.

Вопрос: Вы говорите, главным образом, о внешнеполитических вопросах. А по каким важнейшим внутренним вопросам выступали мусульмане США?

Хаддад: Ни по каким. Они не смогли организоваться и не способны оказывать влияние. Прежде всего, те, кто избирается на какие-либо должности, не хотят, чтобы их ассоциировали с мусульманами. Они боятся испортить репутацию. Я согласна, что есть вопросы, общие для них и других групп. Один из примеров сотрудничества, который я могу привести, -- это заявление об абортах, опубликованное Американским мусульманским советом в Вашингтоне во взаимодействии с католическим епископом Мэриленда.

Вопрос: В чем тут дело?

Хаддад: И те, и другие выступили против абортов во время конференции ООН в Пекине. Не то, чтобы они выступали против прав женщин, но они чувствовали, что определение этих прав идет вразрез с религиозным учением католицизма и ислама. Было также одно судебное дело, в котором мусульмане и евреи взаимодействовали, оно было связано со свободой отправления культов. Однако даже в вопросах, по которым существует общность интересов, сотрудничества не наблюдается.

Вопрос: Что еще вы можете рассказать об этом новом и энергично развивающемся сообществе?

Хаддад: Дело в том, что оно становится тем более энергичным, чем в большей степени оно чувствует себя преследуемым. В 80-е годы мы провели опрос и выяснили, что лишь от 5 до 10 процентов членов этого сообщества заинтересованы в том, чтобы иметь организованные релиозные формы. Большинство людей исламского происхождения не имеют ничего общего с мечетями, даже если они считают себя мусульманами и соотносят себя с мусульманской религией.

Вопрос: Это по-прежнему так?

Хаддад: Я думаю, это усиливается в периоды, когда существует ощущение преследований.

Вопрос: Какое образование получают мусульмане в дневных и воскресных школах? Расширяются ли эти учреждения, создают ли они базу?

Хаддад: Они надеются, что это будет происходить. В эти школы ходят и христиане. Это хорошие школы, иногда они работают в этнических гетто. Но этих школ не так много -- может быть, сто во всей Америке. И лишь немногие оканчивают среднюю школу. Воскресные школы дают очень интересный контингент выпускников. Я начинаю принимать их в свой колледж, и приходя ко мне, они все знают, что такое ислам, поскольку они воспитывались в его духе. Их очень интересно сравнить с моими студентами-евреями. У них есть отдельные знания по некоторым вопросам, но они не обязательно основываются на исторических фактах иудаизма и ислама, их идеях и институтах. Иногда я говорю что-то об иудаизме, мои студенты просто подпрыгивают на месте. Был один студент, который постоянно воозражал мне. Я сказал ему, чтобы он проконсультировался со своим раввином. Он вернулся и сказал мне: "Раввин сказал, что вы правы". И тоже самое происходит и со студентами-мусульманами.

Вопрос: Как, по вашему мнению, будут разворачиваться события в следующем столетии? Испытываете ли вы оптимизм в отношении роста и обогащения ислама в США?

Хаддад: Я думаю, что в некоторых местах США проблема исламофобии довольно серьезна. Один из лидеров сказал мне: "Нашим главным врагом в Америке является терпимость". Мы знаем, например, что в Чикаго было 2 или 3 мечети. Потом появилось дело Салмана Рушди, что заставило мусульманских иммигрантов бояться, что их дети станут салманами рушди, которые будут отрицать свою веру и интегрируются в систему, приняв в каком-то смысле язык врагов ислама и используя его во вред исламу. В результате появилось более 60 воскресных школ, и каждая из них стала мечетью. Это стало призывом к пробуждению для этого сообщества. Потом произошел взрыв во Всемирном торговом центре, и люди начали ходить в мечети. Другие прятались. Они утверждали: "Я не пакистанец, я индус" или "я не египтянин, я грек" -- просто чтобы к ним не было предвзятого отношения, чтобы не пострадать от стереотипов.

Я действительно убеждена после изучения исламского сообщества на протяжении более 20 лет, что, если они будут чувствовать себя комфортно, они с большей легкостью интегрируются в общество и их жизнь будет легче. Но в последние несколько лет после распада советской империи, некоторые люди считают, что нам нужен враг.

Мусульмане очень хотят стать частью этой страны. Они не хотят подвергаться дискриминации. Они хотят, чтобы их дети могли здесь жить. Они хотели бы, чтобы ислам был признан позитивной силой в стремлении к справедливости и миру на планете.

Вопрос: Коль скоро со стороны различных президентов США наблюдается, как вы сказали, растущее признание ислама, мусульман приветствуют во время Рамадана по местному телевидению -- не является ли все это признанием некоторого прогресса?

Хаддад: Думаю, это очень поможет им чувствовать себя в США как дома. События развиваются. Если посмотреть на мечети, вы увидите, что они подверглись значительной американизации. Надо помнить, что в большинстве стран, из которых прибыли мусульмане, особенно в начале этого века, люди не ходили в мечети. А сейчас во всем мире люди ходят в мечети. А в Америке в мечети ходят и женщины. Для них отведены специальные места -- иногда в подвале, иногда в отдельной комнате, иногда рядом с мужчинами или у них за спиной или на балконе. В принципе мы являемся свидетелями новаций, которые делают мечети американскими.

Вопрос: Если бы мы попытались обобщить положение дел с исламским сообществом в США, как бы мы могли оценить его?

Хаддад: Думаю, что они чувствуют себя комфортно. Они все больше учатся жить и действовать в рамках существующей системы. Их дети являются американцами и знают об этом. Они, возможно, знают, что они являются также пакистанцами, ливанцами, сирийцами или палестинцами, но, в то же время, они -- американцы, и в рамках американской системы они могут существовать более успешно, чем, например, в пакистанской. Некоторые из них никогда не бывали в Пакистане, который является для них только местом, о котором говорят их родители. И они знают, что они должны быть пакистанцами, но не знают, что это такое. И я думаю, следующее поколение определит, чем станет ислам в Америке. Если посмотреть на историю развития религии в Америке, она окажется параллельной истории развития отдельных конфессий. У нас появляется все больше и больше хорошего в этой области. В Нью-Йорке есть одна мечеть, которой руководит женщина -- это неслыханно, она -- доктор медицины из Пакистана. Но почему бы и нет?

Так что в определенном смысле мечети не станут пересаженным органом -- чем-то чуждым и привнесенным сюда. Они станут естественным элементом религиозной жизни в Америке.